Личная жизнь Нейгауза
Опубликовал Художник | 23 августа 2009
Его личная жизнь не была постоянно благополучной и благоустроенной. Но его мироощущение было глубоко оптимистичным. Не забуду, как был он зол, когда группа студентов вовлекла его в качестве арбитра в спор о том, оптимистично или пессимистично было творчество Бетховена и Шопена. Младшие спорщики, сопоставляя количество и значительность произведений, написанных в мажоре и в миноре, расценивали творчество Бетховена как оптимистическое, Шопена же сочли пессимистом. Генрих Густавович рассердился всерьез: «Глупое деление, что за вздор: пессимизм или оптимизм! Всякий большой художник оптимист, он любит жизнь, верит в нее, в свое творчество»…
Увлеченность исполнителя
Опубликовал Художник | 23 августа 2009
Увлеченность исполнителя, жажда знания и творчества, обостренная восприимчивость и доброе стремление учиться — эти качества студента «настраивали» Генриха Густавовича. И тогда он занимался вдохновенно, со всей страстью, свойственной его натуре, со всем обаянием артистичности. Удачные уроки были заслуженной наградой.
Концентрация внимания
Опубликовал Художник | 22 августа 2009
Как же практически осуществлял Генрих Густавович воспитание ученика? Какие конкретные формы принимала работа в классе?
Метод анализа произведения
Опубликовал Художник | 22 августа 2009
Свой метод анализа произведения Нейгауз очень точно определяет так: «Всякая музыка есть только данная музыка. А в силу того, что музыка — законченная речь, ясное высказывание, что она имеет определенный… смысл, и поэтому для ее восприятия и понимания не нуждается ни в каких дополнительных словесных или изобразительных толкованиях и пояснениях.
Уважение к авторскому тексту
Опубликовал Художник | 22 августа 2009
Внимание и уважение к авторскому тексту было основой воспитания музыкальной грамотности ученика, которая всегда заботила Нейгауза.
Внимание к тексту
Опубликовал Художник | 22 августа 2009
Не следует, однако, думать, что внимание к тексту было педантичным «буквоедством». В приведенном высказывании находил свое выражение своеобразный музыкальный реализм (если хотите — материализм) Нейгауза, его стремление услышать все, что он видит (и как понимает!) в нотах. Со свойственным ему юмором он мечтал иногда вслух: «Если бы филологически точно (как греческие тексты) — если бы стали так же точно ноты читать! Тогда никто, ни Гольденвейзер даже, ни я, ни Фейнберг не был бы Вам нужен».
Разные уроки
Опубликовал Художник | 22 августа 2009
Уроки Нейгауза были непохожи один на другой. Как уже говорилось, многое зависело от настроения Генриха Густавовича, которое определялось и музыкой (более или менее близкой ему, любимой им), и степенью «готовности» произведения.
Проникновение в музыку
Опубликовал Художник | 22 августа 2009
Отличался ли подобный урок Нейгауза от урока иного добросовестного учителя? Безусловно. Ведь глубина нейгаузовского проникновения в музыку и его показ — это были явления особого порядка, ни в какой мере не сравнимые с показом и объяснением, которые может дать рядовой музыкант. Но главное было не в этом.
1970. Июль. 25–летие Договора о дружбе, сотрудничестве и взаимной помощи между СССР и ПНР
Опубликовал markasssr | 22 августа 2009
1970. Июль. 25–летие Договора о дружбе, сотрудничестве и взаимной помощи между СССР и ПНР (апрель 1945 г.).
Рисунок Ю. Левиновского. П. глубокая. Греб. 12 ½:12.
3908. 6 к. – Советский и польский рабочие на фоне государственных флагов СССР и ПНР. Памятный текст – серо–синяя, красная……… –06 –02
Работа над интонацией
Опубликовал Художник | 22 августа 2009
Именно здесь лежит водораздел между истинной работой над интонацией и «натаскиванием», которое заключается в послушном следовании чужой, жестко зафиксированной исполнительской форме: здесь –f, там – p, тут cresc, либо rit. Работая с учеником над той или иной пьесой, Нейгауз всегда и прежде всего стремился приподнять его понимание, его чувствование м.узыки.
Работа над деталями
Опубликовал Художник | 22 августа 2009
Итак, работа над деталями (детали текста, исполнительские детали). Отстаивая необходимость исполнительской детальной работы над пьесой, как бы оправдывая свою «придирчивость», Генрих Густавович не раз говорил о том, что тончайшие и вроде бы малозаметные нюансы исполнения (детали фразировки, точность звуковых соотношений и т. п.) и составляют вместе то целое, что так неотразимо действует на любого, даже самого неподготовленного слушателя.
Мелочи
Опубликовал Художник | 22 августа 2009
Естественно, мелочь мелочи рознь. И выбор тех деталей-мелочей, которые подлежат изучению, определяется их своеобразной иерархией. Исполнительские «мелочи», попадавшие в фокус внимания Нейгауза, оказывались теми самыми точками над «г», от которых зависит уровень исполнения, сила его воздействия, его художественная значимость (ценность).
Работа над интонацией
Опубликовал Художник | 22 августа 2009
Особенное место на уроках Нейгауза занимала работа над интонацией. В увлечении любимым произведением он забывал о времени и часами мог добиваться выразительности нескольких тактов. И тут Генрих Густавович не отступал до тех пор, пока не удавалось найти необходимый динамический и агогический рисунок фразы.
Живая мелодия
Опубликовал Художник | 22 августа 2009
Помнится, множество раз, работая в классе над какой-нибудь лирической темой Шопена или Скрябина, Генрих Густавович рассказывал о том, что в молодости видел в Лувре Венеру Милосскую, которая произвела на него незабываемое впечатление. Поразил его не только облик статуи, но и то, что мрамор как бы обладал теплотой живого человеческого тела. Генрих Густавович говорил, что рассматривая поверхность камня в лупу («живот Венеры», — уточнял он), он увидел множество мельчайших впадинок и выпуклостей — результат работы резца скульптора.
Основные направления
Опубликовал Художник | 22 августа 2009
Можно отметить некоторые основные направления в работе Нейгауза, посвященной исполнительскому воплощению музыкального замысла.
Нейгаузовское требование
Опубликовал Художник | 22 августа 2009
Нейгаузовское требование, «чтоб все вышло», означало нечто большее, чем простое техническое выполнение. Воспитывая профессионализм студентов, он добивался того, чтобы их понимание музыки, их образное и эмоциональное восприятие находило свое «материальное воплощение» в звучании.
1970. Июль. Боевые корабли Военно–Морского Флота СССР
Опубликовал markasssr | 22 августа 2009
1970. Июль. Боевые корабли Военно–Морского Флота СССР.
Рисунки В. Завьялова. П. глубокая. Рам. 11 ½:12.
3909. 3 к. – Орденоносный крейсер Балтийского флота «Аврора». Ордена Красного Знамени и Октябрьской Революции, которыми награжден крейсер – розовая, лиловая, серая………….. –03 –01
Развитие музыкальных навыков
Опубликовал Художник | 22 августа 2009
Из музыкальных и пианистических навыков, которые стремился развивать Нейгауз в своих учениках, особо хочется отметить умение ясно слышать всю ткань произведения. Мы бывали счастливы, услышав после игры его замечание: «Молодец, все ясно» (то есть все слышно, все выразительно). Требуемая ясность являлась результатом специальной предварительной работы над отдельными элементами ткани произведения. В этой работе создавалась конкретность, рельефность и точность внутренних слуховых представлений студента. А ясно слышимая звуковая цель, как известно, будит чувство, манит воображение,
Большая задача
Опубликовал Художник | 22 августа 2009
Генрих Густавович никогда не ограничивался на уроке изучением текста и рассмотрением деталей исполнения одной только пьесы. Стремление, чтобы студент как можно лучше сыграл пьесу на предстоящем концерте или экзамене, не могло заслонить главной цели Нейгауза — воспитателя, «учителя музыки». А цель эта была гораздо шире, чем отличное исполнение данного произведения.
Форма указаний Нейгауза
Опубликовал Художник | 22 августа 2009
Интересно отметить, что не только сущность, но и форма указаний Нейгауза возбуждала активность мысли и чувства игравшего студента и всех слушателей. Его замечания почти никогда не были прямолинейны. Подсказывая характер звучания, движения, особенности фразировки, он стремился выразить их через поэтическое сравнение, дирижируя, подпевая. Иногда, не удоворенный исполнением, он пытался добиться какого-то оттенка, и сидевшие за роялем ученики (даже хорошие!) не сразу понимали его.
« Предыдущие записи Следующие записи »