« | Главная | »

ТИЦИАН (1488/90—1576)

Опубликовал Художник | 20 Ноябрь 2012

Венецианская живопись — это особый мир в искусстве итальянского Возрождения. Она выделяется среди других живописных школ Италии своей красочностью, поэтичностью и цветовой музыкальностью. Мы всегда отличим картину венецианца от работы мастера из Флоренции или Рима по ее серебристому колориту, по мерцающим и переливающимся краскам, по чувственной прелести каждого мазка.


Чем можно объяснить культурную обособленность Венеции среди городов Италии? Издревле она отличалась даже своим внешним обликом, так как была целиком построена на воде (точнее, на 118 островах). Это во многом определило необычность всего жизненного уклада Венеции. Будучи связующим звеном в торговле между Западной Европой и Ближним Востоком, Венецианская республика сосредоточила на своей территории почти все крупные европейские торговые дома. Сюда прибывали купцы из самых разных стран мира со всевозможными товарами. Предметы первой необходимости, восточные пряности и экзотические безделушки, драгоценные камни и металлы, дорогие ткани и одежды, — казалось, здесь собраны были все богатства мира. Вот как писал венецианский поэт середины XVII века Марко Боскини: «Поистине, этот город — сокровище, оправленное в хрусталь вод, которые его окружают, где плещут волнами отлив и прилив. Не подобен ли он созданию кисти?»

Соединение роскоши и утонченности Востока с «земным», материальным мировоззрением итальянского Ренессанса создало в итоге неповторимое явление — культуру Венеции. Тициан же был ее великим представителем. Тициан (его настоящее имя Тициано Вечеллио) родился не в Венеции, а в городке Пьеви-ди-Кадоре, затерявшемся в Альпах на севере Италии. Однако судьба художника целиком связана с Венецией: здесь он учился живописи, здесь прожил большую часть жизни. Венеция наделила его творческой силой, а он, в свою очередь, увенчал вечной славой величайший город Италии. В творчестве Тициана отразились жизнь и душа этой «жемчужины» Средиземноморья, ее волшебство и очарование.

Приехав в Венецию очень юным, Тициан стал свидетелем ее всестороннего расцвета, а в конце жизни художник наблюдал черты охватившего венецианское общество упадка, социально-политического, экономического, духовного. Тициан принадлежал к «счастливым гениям». В его натуре удивительно сочетались преданность искусству и любовь к роскоши, творческая широта и расчетливость в повседневной жизни. Но над этими противоречиями главенствовал величайший талант живописца, объединявший их в гармоническое целое.

Интерес к конкретной действительности выразился в его многочисленных портретах ярких представителей своей эпохи, но главным в его творчестве были мифологические композиции, преображенные силой его фантазии в особый многокрасочный, многозначный мир, полный «неземного» совершенства, драматизма, философской мудрости. Девизом Тициана были слова: «Искусство сильнее природы». Действительно, его можно сравнить с творцом в высшем смысле этого слова. Каждый раз художник с кистью в руках создает новый мир. Не только через композицию, но в каждом мазке кисти перед нами все глубже раскрываются образы, созданные мастером.

Тициан творил с «божьей помощью». Живописец такого щедрого дарования почти не знал мук творчества, сомнений. Он воспринимал мир всеми чувствами, доступными человеку, стремясь при этом сохранить в картине полнокровное ощущение бытия. Вспоминаются слова Оскара Уайльда о том, что венецианская живопись столь удивительна, что кажется, сама природа подражает ей. Главнейшим элементом живописного языка Тициана была краска, цвет. Выдающийся колорист, он именно при помощи цвета воплощал в картине радость окружающего мира. Однако даже в оптимистическом и жизнеутверждающем творчестве Тициана отразился духовный кризис, захвативший не только Венецию, но и всю Италию в 1560— 1570-е годы, когда Тициан приходит к своей «поздней манере».
Современники не поняли всей ценности позднего творчества Тициана. Они видели в его вещах только мазню, проявление старческой немощи художника. Ранние работы мастера ценились гораздо выше.

Известно, что Тициан любил переписывать свои картины. Ученики, пользуясь его старостью, меняли состав красок, так чтобы было легче счистить все поздние исправления. Таким образом они уничтожили большое количество вариантов, не подозревая об их уникальности. И все же Тициан продолжал работать, правда, меньше, чем в молодости, но с прежним темпераментом. Пожалуй, в истории искусства мало найдется таких примеров, когда художник уже в преклонном возрасте обретал второе дыхание и достигал необычайного расцвета творческих сил.

В период «поздней манеры» художник все свое внимание уделяет цвету и свету. Но тут появляются иные настроения — драматизм, ощущение трагичности жизни. Чуткой интуицией художника Тициан ощущает распад ренессансных идеалов, приближающуюся гибель целой эпохи, к которой принадлежит и он сам. Его теперь не привлекают ни беззаботная красота античной мифологии, ни образы живых современников, он обращается к истории страстей Христовых, проникая в самую суть человеческого горя и страдания.

Яркий пример этому— последняя картина художника, над. которой он работал три года и которая была закончена после его смерти учеником Пальмой Младшим, — «Оплакивание Христа»* (1573—1576, Академия, Венеция). Композиция картины выдержана в классических традициях, но такого эмоционального напряжения классическое искусство еще не знало. Весь строй картины подчинен единому чувству протеста против смерти. .Пафос этого протеста как бы сосредоточен в фигуре Марии Магдалины, в ее непокорном жесте. Тут и желание бороться, и понимание неизбежности конца. Казалось бы, такое напряжение должно чем-то завершиться, получить разрядку.

Однако этого не происходит. Картина так и остается для нас страстным порывом души художника, попыткой преодолеть смерть и познать вечность. Последние годы своей жизни и творчества Тициан буквально мыслил цветом. В него он вкладывал всю глубину своих переживаний, ему поверял свои самые интимные мысли и чувства. Мастерство, с которым он владел кистью, было чудом.

Сохранилось свидетельство современника Тициана, близкого ему человека. Он пишет: «Тициан накладывал на свои холсты массами различные краски, которые должны были служить основой для того, что он хотел выразить затем в картине… Четырьмя мазками он великолепно набрасывал фигуру… Он поворачивал затем холсты к стене, оставляя их иногда в таком виде целыми месяцами… Когда он снова приступал к работе над ними, он их рассматривал внимательно и строго, как будто это его кровные враги. Он искал недостатки и ошибки. …Последнюю отделку своим картинам он придавал, смягчая пальцами, выравнивая переходы от самых ярких в свете мест к полутонам… Он заканчивал картины больше пальцами, чем кистью».

Тициан был виртуозом своего дела. Его свободные и легкие мазки творили великие образы, в полной мере воплощавшие в себе всю силу человеческого гения, всю полноту и неиссякаемую красоту окружающей человека жизни. Поэтому картины Тициана всегда останутся для нас, по словам Делакруа, «необъяснимой тайной».

Комментирование закрыто.