« | Главная | »

Надгробия от Вита Ствоша

Опубликовал Художник | 4 Февраль 2009

Отдельную группу в творчестве Ствоша составляют надгробия, каждое из которых — в иной пластической интерпретации, в ином композиционном ключе, в ином материале.
Гробница короля Казимежа Ягеллона в кафедральном соборе на Вавеле (1492) — единственное произведение Ствоша, подписанное его полным именем. Здесь явственно присутствуют черты сходства с надгробием Фридриха III в Вене, выполненным Николаем Лейденским, оказавшим большое влияние на молодого Ствоша. И все же необходимо отметить сознательное обращение мастера к местной, краковской традиции.

В течение полутора столетий она сохраняла в Польше каноническую форму королевской гробницы: саркофаг под ажурным балдахином. У Ствоша и архитектоника стрельчатых конструкций балдахина, и изображение фигуры короля на надгробной плите остаются в рамках готизирующих тенденций, что также характерно для Северного Возрождения в целом.

Однако реалистическая трактовка лица короля и особенно фигуры плакальщиков на стенах саркофага сразу заставляют вспомнить о том, что создавший их мастер был автором Мариацкого алтаря. Жизненность поз и жестов, непосредственность выражения чувств, подчеркнуто славянский, сарматский типаж представителей разных сословий, оплакивающих кончину короля, бесспорно, связывают эту работу Ствоша с реалистическими тенденциями знаменитого Мариацкого алтаря.
Той же цели — создать монумент-памятник Ствош добивается и в надгробии знаменитого гуманиста Филиппа Буонакорси, прозванного Каллимахом (ок. 1500). Надгробие отлито в бронзе в нюрнбергской мастерской Фишеров, которые и осуществили весь проект в целом (Ствошу принадлежит центральная часть с портретом Каллимаха). Ствош как бы распахивает дверь в кабинет ученого. Мастер с бережной любовью рассказывает зрителю обо всех мелочах его быта. Весьма вероятно, в свое время Ствош был лично знаком с Каллимахом, и все еще находился под обаянием этой яркой индивидуальности. Каллимах, человек острого, проницательного ума, не лишенный писательского дара, поддерживал дружеские контакты с приверженцами гуманизма в Кракове, ведя с ними, по флорентийскому обычаю, ученые диспуты. Помимо исторических и поэтических сочинений, им был написан также политический трактат «Каллимаховы советы», в котором излагалась программа управления государством.
Совершенно естественно, что и надгробие этого необычного человека должен был создать мастер незаурядный. Ствош, как бы утверждая бессмертие идей гуманистического мировоззрения, изображает Каллимаха за рабочим столом. Художник фиксирует бесконечные детали убранства и одежды. От наблюдательного мастера не ускользает ни одна мелочь — он воспроизводит даже узор пола и ткани, которой обтянуты стены: в ней отчетливо виден не только рисунок из плодов и листьев граната, но и фактура итальянского аксамита, то есть ренессансной парчи. Орнаментом покрыты края пюпитра, рукава одежды, подушки, края подошв остроносых сандалий. С той же тщательностью изображены костюм Каллимаха и его прическа, не забыта даже висящая на стене шапка с меховым околышем.
Весьма правдоподобно, что и тему и композицию своего надгробия определил при жизни сам Каллимах.
Стилистически рельеф обнаруживает близость к Мариацкому алтарю, в особенности к таким сценам, как «Рождество Марии» и «Христос и книжники». Правда, линии схода пола свидетельствуют о попытках применить линейную перспективу и тем придать композиции глубину. Однако третье измерение здесь не слишком удается мастеру, каждый предмет виден как бы с иной точки зрения.

Поэтому фигура Каллимаха оказывается сидящей не внутри пространства интерьера, а перед ним. Это типично готическое понимание перспективы. Так же готически трактованы складки одежды ученого. И все же в целом надгробие Каллимаха — уже явление искусства нового времени благодаря светскому характеру замысла и массе документальных деталей повседневной жизни. Это вплотную приближает Ствоша к эпохе Ренессанса, когда художник наравне с ученым начинает выступать в роли открывателя окружающей человека среды.
Портрет Ствоша был бы далеко не полным, если не вспомнить о его живописи и графике. В городских анкетах Кракова и Нюрнберга Ствош одинаково уважительно называется и резчиком, и скульптором, и живописцем, и гравером.

Комментирование закрыто.