« | Главная | »

А. Е. ЕГОРОВ (1776—1851)

Опубликовал Художник | 22 Ноябрь 2012

В 1795 году Г. Р. Державин поднес Екатерине II рукопись своих стихотворений, украшенную рисунками А. Н. Оленина. Рукопись получилась настолько изящной, что у Оленина возникла мысль продолжить эту работу и издать сочинения Державина типографским способом с рисунками, гравированными на меди. Особенность этого издания должна была заключаться в том, что каждому стихотворению соответствовал СБОЙ рисунок, в котором «старался художник домолвить карандашом то, что словами стихотворец не мог или не хотел сказать, оставляя тонкий смысл или таинственное значение на собственное проницание читателя».


«Тонкий смысл» стихотворений раскрывал сам Оленин в своих набросках и литературных «программах», а уже по этим программам художники компоновали изящные виньетки, полные аллегорий.
В работе этой, кроме Оленина и, возможно, Н. А. Львова, приняли участие и профессиональные художники из кружка Львова — И. А. Иванов и А. Е. Егоров, только что закончивший с золотой медалью Академию художеств и оставленный преподавать в ней рисунок. Егорову принадлежит, сто рисунков из 515, которые должны были войти в издание.

Рисунки, сохранившиеся до наших дней, свидетельствуют о существенном переломе в истории оформления русской книги. В отличие от чисто декоративных виньеток XVIII века, эти рисунки являются одновременно и украшением книги, и иллюстрацией текста (хотя и несколько отвлеченной). Впервые в русской книге появляется содержательно-образный элемент оформления, который уже в XX веке разовьется в иллюстрацию в полном смысле слова.

Из-за дороговизны граверной работы это замечательное издание, которым горячо интересовался сам Державин, не состоялось. Было издано несколько отдельных стихотворений, — так сказать, брызги этого блистательного потока. Однако значение этих маленьких книжек трудно переоценить: от них ведется отсчет искусства книги XIX века. «В истории русской книги новое столетие начинается с издания «Оды» Державина, прославляющего Суворова по поводу его знаменитого альпийского похода», — пишет А. А. Сидоров. И хотя Суворов изображен в виде Геракла, несущего на плечах земной шар, но шагает этот Геракл через горные вершины, дающие совершенно определенное понятие об Альпах. Мифологический образ используется для прославления конкретного события, конкретного героя — виньетка, нарисованная Егоровым и гравированная Н. И. Уткиным, является образно-пластическим выражением содержания оды и хорошо соответствует поэтическому стилю Державина.

Творчеству Егорова вообще присуши некоторая торжественность и стремление к законченности и чистоте пластической формы. В чеканных линиях его рисунков аллегорические изображения, вроде «Поселянина, срывающего в одном яблоке все наслаждения света» или «скромной Любви, осеняющей его венком приятности», выглядят отнюдь не смешно или нелепо. Наоборот, строгость формы придает этим изображениям такую классическую завершенность, что они теряют рассудочность аллегории и становятся сжатой поэтической метафорой. Несколько отвлеченный, но возвышенный и поэтический мир раскрывается в рисунках Егорова к стихотворениям Державина.

Рисунки эти увидели свет через тринадцать лет после смерти художника в академическом издании Державина 1864 года. Егоров был превосходным рисовальщиком: его академические рисунки и композиции поражают свободой в изображении человеческой фигуры. Характерно, что при воплощении общего замысла художник совсем не пользовался натурой, обращаясь к ней лишь при дальнейшей детальной разработке композиции. Существует рассказ о том, что Егоров, будучи в Риме (он был послан туда пенсионером Академии художеств в 1803 году), в споре с одним итальянским художником в несколько минут нарисовал углем на стене человеческую фигуру одной линией. Современники называли его «русским Рафаэлем», подчеркивая, что он владеет рисунком не хуже итальянского мастера. Мастерство рисунка он передал своим ученикам — Ф. Бруни, К. Брюллову, Александру Иванову — одному из лучших русских рисовальщиков.

Живописное творчество Егорова менее интересно, чем графическое. В нем чувствуются явное подражание Рафаэлю, стремление к идеализации и некоторая шаблонность. Егоров писал в основном религиозные сюжеты («Богоматерь с Христом и Иоанном», 1813; «Сошествие св. Духа», 1811; «Истязание Спасителя», 1814), в которых очень мало живого чувства: это хорошо проработанные академические штудии. Гораздо выразительнее его немногочисленные портреты (Егоров портреты писать не любил, считая их «низким» жанром), где художник, не стремясь к сложной психологической характеристике модели, умел тем не менее дать чистый, полный внутреннего благородства образ. Таков портрет Авдотьи Голицыной — знаменитой «княгини Ночи», выдержанный в итальянском вкусе; таков и превосходный портрет В. П. Суханова* (1812)— одухотворенный, вдумчивый и ясный образ молодого человека героической поры русской истории.

Литература: Е. Мроэ. А. Е. Егоров, М—Л., 1947.

Комментирование закрыто.