« | Главная | »

ДЖОН ФЛАКСМАН (1755-1826)

Опубликовал Художник | 24 Ноябрь 2012

Во второй половине XVIII века Европу охватила волна увлечения античностью. Раскопки Геркуланума и Помпеи открыли новый аспект восприятия классики— более простой, интимный, сердечный, если можно так выразиться. Произведения древнего искусства восхищают теперь не столько совершенством исполнения, сколько «благородной простотой и спокойным величием», то есть внутренней ясностью и нравственной чистотой, утраченной в игривом и жеманном искусстве предыдущей эпохи.


В Англии это направление проявилось раньше, чем в других странах Европы. Английский классицизм XVIII века связан с пробуждением интереса к природе, к естественному; он окрашен в сентиментальные тона. Поиски благородной ясности сочетаются в нем со стремлением к изяществу, а строгая чистота формы часто воплощает чувствительный сюжет.
Поэтому высшие достижения английского неоклассицизма лежат в области парковой архитектуры и прикладного искусства, особенно в фарфоровых изделиях фирмы Веджвуд. Фабрика Веджвуда изготовляла из так называемой «каменной массы» декоративные вазы, медальоны, плакетки для мебели и т. п. Внешне они несколько напоминали камеи: на цветном фоне — голубом, черном, «яшмовом» — легким рельефом выступали белые, полупрозрачные фигуры в классическом духе. Для изготовления рисунков и моделей рельефов Веджвуд пригласил молодого скульптора Джона Флаксмана, только что окончившего Лондонскую Академию художеств.

Выбор оказался удачным: Флаксман страстно увлекался античностью и обладал незаурядным вкусом и солидными знаниями. Собственно, оригинальность веджвудской керамики — во многом заслуга Флаксмана: именно он сумел придать изделиям изящество и элегантность. Для Веджвуда Флаксман делал классические рельефы, портретные медальоны, модели ваз и мелкой скульптуры; он также принимал участие в строительстве дома Веджвуда — «Этрурна-Холл» и сделал часть декорации интерьера.
В 1787 году Флаксман оставляет работу у Веджвуда и уезжает в Рим. Его преклонение перед античностью, зародившееся, вероятно, еще в детские годы в мастерской отца — мастера гипсовых отливок, находит в Италии новую почву. Он изучает римские рельефы, греческие вазы, помпейские фрески (для чего специально несколько раз посещает Неаполь), целиком погружается в мир античной поэзии и искусства.
Результатом пребывания в Италии явились большие серии иллюстраций к Гомеру, Эсхилу и Данте, принесшие Флаксману славу.

Рисунки к «Илиаде» и «Одиссее» Гомера были выполнены в Риме (1793) под свежим впечатлением от памятников античного искусства. В них чувствуется стремление воссоздать «живую жизнь» гомеровской эпохи — художник включает в свои композиции множество археологических подробностей и деталей, заимствованных, правда, с памятников более поздних эпох. С другой стороны, чтобы подчеркнуть поэтический стиль Гомера, Флаксман обращается к стилистике греческой вазописи: его рисунки плоскостны, он пользуется одним только контуром, изысканной строгой линией, сознательно отказываясь от цвета и перспективы. Изящество этих рисунков несомненно, но так же несомненна и их условность: Флаксман видит античность глазами человека XVIII века и невольно придает богам и героям хрупкость и чувствительную нежность, столь ценимые его современииками. Рисунки Флаксмана, гравированные очерковой гравюрой Т. Пиролн, были очень популярны в течение всей первой половины XIX века. В 1794 году Флаксман возвращается в Лондон, где начинает работать как скульптор не оставляя, впрочем, работы иллюстратора.

Ему принадлежит целый ряд надгробных памятников в Вестминстерском аббатстве, в соборе св. Павла — своего рода портретная галерея выдающихся деятелей Англии. Здесь Флаксман несколько отступает от строгой доктрины классицизма, сочетая аллегорические фигуры в античных одеждах с вполне конкретным индивидуализированным образом. Наиболее известный из памятников такого рода — это надгробие адмирала Нельсона* (1808 -1818). Герой как бы вознесен над толпой: фигура помешена на высоком пьедестале в спокойной и отрешенной позе. У подножия пьедестала — Англия, заботливо склоняющаяся к двум сыновьям Нельсона. И если аллегорическая фигура Англии выполнена в духе классической традиции, то образы Нельсона и детей подчеркнуто портретны и характерны. Они одеты в современные костюмы, в фигурах детей передана угловатость, свойственная их возрасту, у Нельсона на груди — ордена, а лицо его с жесткими складками отнюдь не идеализировано.

Впрочем, подчеркивая характерность, Флаксман все же не переходит известной границы условности. Впоследствии он признавался, какого труда ему стоило замаскировать физические недостатки Нельсона (адмирал в боях потерял глаз и руку) и какими ухищрениями было достигнуто впечатление благообразия. Надгробия-памятники Флаксмана сохраняют для нас лишь исторический интерес. То, с чем он вошел в историю искусства, лежит в иной области — в области прикладного искусства, в безукоризненно-изящных, тонких рельефах для веджвудского фарфора.

Комментирование закрыто.